О резонансных желаниях и укусах любви
Александр Филоненко / Фото из личного архива
КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ
Имя: Александр Семенович Филоненко
Дата рождения: 18 октября 1968 года
Профессия: украинский православный теолог, публичный интеллектуал, доктор философских наук
Цивилизация достигла пределов роста — больше ее «успехи» и качество жизни каждого из нас невозможно определять через количественные показатели. Новый источник смысла и радости мы можем обрести в резонансных событиях. «Для этого вы должны стать уязвимым и попросить Бога о ране любви!» — советует известный украинский богослов Александр Филоненко в эксклюзивном интервью, которое он дал альманаху Huxley.
ПРЕДЕЛЫ РОСТА
В 1972 году Римский клуб обнародовал доклад «Пределы роста». Речь в нем шла о том, что начиная с Нового времени в европейской культуре стало доминировать представление о «бесконечном росте». И он был принят в качестве главного экономического принципа. В итоге европейский человек стал определять качество своей жизни через разного рода возрастающие параметры: ВВП, недвижимость, доходы, количество детей… Все на свете мы привыкли измерять количеством, а не качеством.
И вдруг Римский клуб заявляет: если мы и дальше будем исповедовать принцип бесконечного роста, то в начале XXI столетия цивилизацию ждет «идеальный шторм» — 5 глобальных кризисов одновременно, каждый из которых в Римском клубе просчитали и продумали. Само собой, напрашивался вопрос о том, существует ли какой-то иной принцип, переход к которому мог бы предотвратить катастрофу. В книге «Резонанс» современный немецкий социолог Хартмут Роза предложил следующую метафору: на самом деле люди на своем жизненном пути стараются обрести не какие-то количественные параметры, а резонанс.
В ПОИСКАХ РЕЗОНАНСА
Хорошая, качественная жизнь — это резонансные отношения с семьей, друзьями, обществом. Работа в мастерской — крафтовый резонанс с миром. Спорт — физический резонатор. Но что такое резонанс? Это интенсивность, напряженность и качество, несводимое к количеству. По мнению немецкого социолога, современное европейское общество движется от культуры бесконечного роста к культуре создания резонансов трех типов: горизонтального, диагонального и вертикального.
Горизонтальный резонанс — семья, дружба и демократия. Под ним подразумевается не голосование как акт народного волеизъявления, а качество отношения граждан друг к другу. В слабом обществе люди встречаются только на выборах или на войне. В сильном — создают места управляемого резонанса: рынок, парламент, суд, университет и школу. Далее у Розы за горизонтальным следует диагональный резонанс — переосмысление отношений людей с вещами. Потому что на самом деле нам нравятся не столько функциональные, сколько уникальные вещи. Именно здесь следует искать источник современной крафтовой революции. И, наконец, третий, вертикальный, резонанс — религия, искусство, история и природа.
ВАЖНЫ ЛИШЬ РЕЗОНАНСНЫЕ ЖЕЛАНИЯ!
Для Розы хорошо организованное общество — то, которое заботится о резонансе. Он говорит, что Новое время поставило реальность на mute. Модерная культура выключила звучание мира. Нас перестали интересовать резонансы. Современный человек начинает осознавать, что количественный рост не может быть бесконечным. Но что он при этом делает? Он пытается количественно ограничивать и моделировать себя: потреблять определенное количество воды, ходить не менее 10 км в день, ложиться спать не позже 23:00, потому что иначе нарушатся структуры сна.
Самое смешное, что еще никому за счет подобных количественных практик не удалось сделать жизнь более интенсивной и резонансной. Потому что для меня должны быть важны только те желания, которые могут быть резонансными для меня. И Роза, вооружившись прославленной немецкой педантичностью, пересчитал их все. В итоге у него получилось 11 точек резонанса — по ним, как по акупунктуре, я могу определить, насколько эти резонансы раскрыты в моей жизни. Человеческую жизнь таким образом легко представить в виде вспышек резонансных событий — «точек присутствия».
«СОБЫТИЙНОЕ» И «ИНТЕРЕСНОЕ» АЛЕКСАНДРА ПЯТИГОРСКОГО
В текстах моего учителя Александра Пятигорского повсюду «зашиты» события и так называемое «интересное». Он признавался: «Меня очень раздражают люди, которые умеют говорить про неинтересное часами». Однажды он дал мне свою новую книгу «Мышление и наблюдение» и попросил прочесть ее за три дня. Я согласился, но потом понял, что это капкан — книга сложнейшая. Кроме того, я ехал в Кембридж, у меня были другие планы — читать было некогда! И все же книгу я дочитал. Приехал к Пятигорскому и спросил: «Неужели вы все это когда-то говорили на лекциях»?
Вопрос возник потому, что книга была структурирована как 4 лекции о мышлении и текст каждой из них предварялся обращением «Дамы и господа!» Ну вот не верю я в то, что это все когда-либо было произнесено. Тем более не верю, что нашлись люди, которые бы все это не только слушали, но еще и понимали. Пятигорский ответил: «Конечно, нет! Этот текст никогда не был произнесен в публичной лекции. Все это я написал». «Но зачем же тогда перед каждой лекцией у вас стоит обращение „дамы и господа“?» — удивился я. «Как зачем? — воскликнул Пятигорский. — Чтобы сделать текст чуть более легким!» Как вам такое «облегчение»?
«ТОЧКИ РЕЗОНАНСА» И «РАНА РАДОСТИ»
Эта история лишь на первый взгляд кажется просто курьезом. Однако, если ты просто любой абстрактный текст начинаешь словами «дамы и господа», что-то неуловимо меняется — происходит перевод текста в режим события. На первый план выходит событийная структура присутствия — мы с вами встретились, поприветствовали друг друга и начали разговор. Таким образом, на вопрос «где опоры жизни, места, в которых я открываю себя?» может быть дан такой ответ: «они возникают вот в таких резонансных точках». Потому что нет ничего более фундаментального, чем резонанс.
Вы можете срезонировать с событием, вещью, с человеком — практически с чем угодно! С пейзажем, красивым цветком, музыкой, историей… Точки резонанса — это всегда нечаянное вторжение радости и красоты в вашу жизнь. Когда-то у меня родилась идея написать книгу под названием «Рана радости». Я убежден, что люди зря переживают по поводу этих нечаянных вторжений. Они предпочитают избегать радости, соглашаясь на удовольствие. Ведь удовольствие контролируемо, а радость — нет.
АНТОНИЙ СУРОЖСКИЙ: МОЛИТВА ОБ УЯЗВИМОСТИ
Тема радости — одна из судьбоносных для меня, и началась она со встречи с великим человеком — митрополитом Антонием Сурожским. Он прямо определял цель молитвы — создание зоны уязвимости. Он говорил, что люди стараются максимально обезопасить, защитить себя от мира. Но чем больше они защищены, тем меньше способны любить, дружить и воспринимать красоту — для всего этого нужно открыться и стать уязвимым. Зная, что без уязвимости не будет любви, человек просит Бога о том, чтобы он ее дал. Для меня это прозвучало парадоксально, потому что вокруг себя я видел людей, которые в основном просят Бога о неуязвимости.
Например, когда государство несправедливо, или когда близкие предают — с любой проблемой человек идет в церковь и просит: «Господи, защити меня!» Для многих вера — это вообще нечто вроде небесной службы безопасности, в обязанности которой входит профессионально защищать человека. Митрополит Антоний полностью изменил мое представление о радости и молитве. Он всегда подчеркивал, что религия начинается с просьбы о ране, которая становится вратами к настоящему опыту.
РАНА КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЖИЗНИ
Интересно, что в английском слова «рана» (wound) и «чудо» (wonder) — однокоренные. Если ты не готов быть раненым, то не можешь рассчитывать на чудо. Даже если оно произойдет, ты его попросту не заметишь. Чудо всегда приходит еле слышно — на голубиных лапках. Нужно еще уметь его разглядеть и расслышать. На это способен только человек уязвимый или готовый к уязвимости. С этим представлением связано много разных современных практик, иногда довольно жутковатых. Например, в Америке возникло движение Cutters. Девушки, которые к нему принадлежали, резали себе вены — не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы почувствовать, что они все еще живы.
Потому что боль — это неподдельное доказательство того, что ты живой. Выходило так, что, нанося себе раны, они практиковали своего рода антисамоубийство. В культурологии существует догадка, что культура татуировки и скарификации родилась из желания нанести себе такую выразительную, «говорящую» рану, которую ты сам и другие смогут «прочитать». Я вообще склонен думать, что переход из постмодерна в иную культуру происходит через апологию тактильности, через определенный «язык тела» (body language). И в этом языке рана является просто первой буквой. Рана — это не всегда про боль и страдание. Ранами мы пишем друг другу письма. Через рану мы переживаем катастрофу радости.
«УКУСЫ» ЛЮБВИ
В одной из песен Бориса Гребенщикова есть замечательные строки: «Я ранен светлой стрелой — меня не излечат. Я ранен в сердце — чего мне желать еще?» В «Божественной комедии» перед тем как посетить Рай, Данте должен сдать «экзамены»: апостолу Петру — на веру, апостолу Иакову — на надежду. Апостолу Иоанну он должен дать ответ на вопрос «что такое любовь?» Среди прочего этот «экзаменатор» интересуется: «Сколькими, открой, твоя любовь язвит тебя зубами?» Что же это за кусающаяся любовь такая? Когда я впервые увидел эту строчку, то подумал, что, наверное, что-то не так с переводом. Но оказалось, что с переводом все в порядке. По Данте, мы любовь узнаем по «укусам».
Неудивительно, что человеку не слишком такое нравится, и он всячески старается их избегать. Но защищаясь от «укусов», он одновременно защищается и от чего-то более ценного — от самой любви! В какой-то момент жизнь без любви становится невыносимой, и тогда ты начинаешь просить: «Господи, пошли мне эти „укусы“! Только, если можно, не слишком болезненные — без экстрима и поножовщины!» Не исключено, что сказка о Красной Шапочке, которую хотел съесть Серый Волк, — это история про любовь. И уж точно именно ее имеют в виду современные бабушки, когда говорят своим внукам: «Ты у меня такой сладкий, что прямо хочется съесть!» Так что, молитва о «ране любви» намного ближе к нашей культуре и жизни, чем может показаться на первый взгляд.